Ольга Лукина. Бизнес и/или свобода

Ольга Лукина

Ольга Лукина

Вот уже несколько лет крупнейшие отечественные бизнесмены обращаются к известному московскому врачу-психотерапевту Ольге Лукиной за психологической помощью. Богатейший материал из практики Ольги Александровны лег в основу книги «Бизнес и/или свобода», вышедшей в московском издательстве «Магистр».

Книгу составили несколько историй о бизнесменах, владельцах крупных предприятий или топ-менеджерах. Каждая из этих психоаналитических новелл – неторопливо рассказанная история осознания и преодоления героем своих страхов и комплексов. Кто-то может работать исключительно в состоянии перманентного стресса, кто-то потерял себя, увидев, что не укладывается в график накопления личного капитала, кто-то буквально воплощает в собственной жизни формулу «враги человека домашние его»… Но всем этим людям нужно – и можно! – помочь. Истории основаны на реальных событиях, но герои и обстоятельства полностью выдуманы, во всяком случае, уверяет автор, сверхнадежно замаскированы. «Глубинный психотерапевтический процесс – это прикосновение к сокровенным переживаниям других людей, – говорит Ольга Лукина. – Используя некоторые факты из жизни моих клиентов, я изменила в историях имена, возраст, место жительства, тип бизнеса и многое другое». Все совпадения случайны, уверяет автор, которая, по её словам, добивалась не вульгарной точности фактов, а правды жизни человеческой души.

«Бесплатный Петербург» публикует фрагмент одной из глав книги.

 

Карьера

Ольга Лукина. Бизнес и/или свобода

Ольга Лукина. Бизнес и/или свобода

Мой клиент серьезно подошел к терапии. Он читал рекомендованную мной литературу. Стал вести дневник. Он заметил, что когда начал писать о своих переживаниях и чувствах, стал больше о них задумываться.

Почти на каждую встречу он приносил мне новые листки. Это были эссе на тему происходящих с ним изменений, экскурсы в прошлое, размышления. Василий описывал этапы своей карьеры, предыдущие места работы (коих было немало!), разнообразные пережитые им в бизнесе ситуации.

Я читала их. До Казахстана карьера моего клиента круто шла вверх. Он, безусловно, был талантлив, работоспособен, активен.

Ему нравилось работать в команде, организовывать людей. Я видела в нем яркую дипломатическую жилку.

Математический склад ума соединялся в нем с амбициозностью, с деловой хваткой. Уже в очень молодом возрасте, работая в инвестиционной компании, Василий начал входить в составы советов директоров приватизируемых предприятий. Он писал с мальчишеским пылом о том, как будучи совсем еще молодым, можно сказать юнцом, он вдруг получил возможность распоряжаться миллионами, влиять на судьбы людей и целых предприятий!

Способность получать удовольствие от профессиональной деятельности, воля к победе свидетельствовали об огромном потенциале моего клиента. Но не все виделось мне в столь радужных тонах. Растущую карьеру Василия все-таки нельзя было назвать ровной. Например, в глаза бросалось число мест работы. Василий часто менял их, иногда уходя всего лишь после нескольких месяцев с момента вступления в должность.

Почти в каждом случае на определенном этапе Василий начинал испытывать дискомфорт в общении с коллегами. Ключевым для Василия состоянием в работе становилось недовольство окружающими.

Перечитывая его записи, я то и дело встречала замечания: «шеф имел слабый характер», «менеджеры были неопытными неумехами», «мне завидовали», «поставщики были идиотами», «партнеры не понимали очевидных вещей» и т.д. Мир Василия отчетливо распадался на правых и виноватых.

Еще больше мое внимание привлекала одна особенность. Я заметила, что в рабочих отношениях Василий неизменно старался понравиться не только начальству, но и партнерам, коллегам и даже подчиненным.

Он четко отслеживал все положительные о себе отзывы, похвалы, награды. Он отмечал и не забывал свои заслуги, что само по себе было бы совершенно адекватным, если бы не одна существенная деталь. Высокую оценку себе Василий давал через третьих лиц:

«Босс высоко ценил и выделял меня», «Я быстро зарекомендовал себя», «Мой уход стал бы для них трагедией», «Они признавали, что мои предложения всегда попадают в точку» и т.д. Василий знал, что его считают специалистом экстра-класса.

Он говорил мне об этом еще на самой первой встрече. Тогда это выглядело как открытость и отсутствие ложной скромности.

Но теперь становилось понятным, что за этим фасадом скрывается неустойчивая самооценка.

Василию необходимо было нравиться, получать подтверждения собственной ценности извне. Собственно, в этом не было бы никакой беды, если б не тот факт, что исходя из этой необходимости Василий выстраивал все свое поведение.

Попадая в коллектив, он трудился на двух работах одновременно: исполнял обязанности финансиста и производил хорошее впечатление. Быстрый аналитический ум позволял Василию легко просчитывать реакцию окружающих на ту или иную ситуацию.

Это давало ему возможность максимально точно подстраиваться под ожидания окружающих. Заигрываясь в эту увлекательную дипломатию, Василий, незаметно для себя, нередко шел вразрез собственным интересам. Иногда он «переигрывал» сам себя.

Желание быть «хорошим» вытесняло потребность чувствовать себя комфортно и свободно. Настоящие его чувства блокировались. Это приводило к подмене ценностей. Огромная внутренняя сила, мощный интеллект моего клиента все больше и больше работали на поддержание ложного «Я», на оправдание ожиданий значимых для него людей.

 

Кто виноват? Если я прав

Василий был пунктуален. Он аккуратно распоряжался временем и обещаниями. Держался доброжелательно и просто. В деликатных вопросах не растрачивал силы на застенчивость, не зажимался, называл вещи своими именами. Общаться с ним мне было приятно.

Однако, как ни парадоксально, по мере продвижения вперед именно это стало источником моей тревоги.

 

Это поведение резко контрастировало с высказываниями Василия в адрес героев его истории. Он постоянно обвинял. Что еще более удручало — он обвинял всех. Весь мир.

Нового босса он обвинял в преступном вероломстве, изгнанного старого босса называл хамелеоном, акционеров — ограниченными, некомпетентными людьми. Жену обвинял в том, что она живет с ним только потому, что ей так удобно. Мать — в том, что даже сейчас он не видит никакого смысла звонить ей и обращаться за поддержкой, ибо наперед знает, что она его не услышит и не поймет, так как всю жизнь думает только о себе.

В одну из наших встреч Василий вспомнил даже о том, как помогал в учебе двум своим одноклассникам, создав им в школе авторитеты отличников и гениев по математике.

— Я решал им контрольные! Все пользовались мною. А после извлечения пользы выбрасывали, как упаковку или обертку! — Василий даже перешел на повышенный тон.

Во время очередной обвинительной эскапады я даже стала сочувствовать упоминаемым им людям. Я подумала о том, что когда-то давно все они были с ним в хороших, возможно, даже в теплых отношениях. Несложно было предположить, что на начальном этапе общения многие из них, так же как и я, очаровывались его интеллигентностью, деликатностью, учтивостью. Василий с первых минут располагал к себе. Казалось, что этот человек все поймет правильно.

Могли ли его коллеги, друзья, его женщины (за которыми он, должно быть, некогда красиво ухаживал) представить себе, что впоследствии им суждено попасть под обстрел гневных обвинений? И чем в данном случае я лучше остального мира виноватых? Не исключено, что завтра психотерапевт также будет обвинен Василием с не меньшим запалом. Вполне возможно!

В какой момент он переключится на другую роль? Какая база лежит под этими обвинениями? Кто когда то в детстве оставил на всю жизнь рану в душе моего клиента? В работе психотерапевта таким вещам уделяется особое внимание. Разгадать загадку необходимо прежде, чем клиент переключится в своих обвинениях на терапевта. А он попытается это сделать. И не потому, что я как-то обижу его, а для того чтобы сохранить константу в своем восприятии жизни: «Никому нельзя доверять. Ко мне хорошо относятся, пока я полезен». Такое утверждение он вывел для себя еще в детстве. И это прошло через всю его жизнь.

 

 

История вторая

 

Василий продолжал пристрастно обвинять окружавших его людей. И больше всего доставалось Светлане:

— Никто не знал меня таким, каким знала она! С ней я был самим собой. Только она могла понять, что я чувствую. Она знала, что я всегда был порядочен в бизнесе. Она знала меня изнутри, знала, как я мыслю. Если б она позволила мне прилететь, быть рядом с ней!.. Мне не пришлось бы в одиночестве переживать этот кошмар. Почему?! Как можно было так бесцеремонно поступить со мной!

 

 

Служебный роман

 

Для Василия металлургическое предприятие в Екатеринбурге было первым местом работы далеко от дома. Ни жены, ни сына, ни мамы. Служебная машина привозила его каждый вечер на съемную квартиру. Еда, приготовленная днем домработницей, была уже холодной. Перед сном охватывала тоска. Вид спальни стал вызывать неприятные ассоциации с бессонницей. В офисе же Василий чувствовал себя гораздо оптимистичнее. И очень скоро понял, что природа этого оптимизма во многом относится к милой женщине — маркетинговому директору компании — Светлане.

Светлане было тридцать. Важно отметить, что она не находилась в подчинении Василия, а была на параллели — в равной по статусу должности. По словам моего клиента, она являла собой резкий контраст его жене Юле. (Пока еще никак не представляя себе Юлю, я относилась к подобным характеристикам весьма осторожно.)

Светлана не была замужем, не имела детей. Она успешно строила карьеру. Мыслила независимо и трезво. Была самостоятельна, производила впечатление живого, эмоционального, интересного человека. Пожалуй, их взаимный с Василием интерес друг к другу зародился именно в процессе общения. Василий видел в ней человека интеллектуально близкого.

Он с большим вдохновением рассказывал мне о том, насколько глубоко было их взаимопонимание во многих темах, не касающихся работы. С каждой новой встречей, с каждой новой беседой он находил все больше общего в их вкусах и предпочтениях в литературе, искусстве, философии. Все это со временем вылилось в интимную близость. Через год Василий понял, что любит Светлану.

И признался ей в этом.

Однако, насколько я поняла, ни до, ни после этого признания у Василия не было ясности в перспективе этих отношений. Он не просто вел двойную жизнь — он вел двойную жизнь и долгое время игнорировал этот факт.

— Василий, давайте попробуем вместе взглянуть на ситуацию, возможно, под непривычным для вас углом: вы никогда не думали, что обманывали сразу троих: и Светлану, и жену, и себя?

— Троих? Я лгал только жене. Да и то… Под конец наших отношений и ей рассказал правду. Светлане я не лгал никогда. Я сразу сказал ей, что женат.

— Сказали. Но, как вы думаете, что стоит за этой фразой? Что слышит человек, которому вы говорите эти слова?

— Только то, что я говорю. Какие еще могут быть толкования? — Василий пожал плечами.

— Я говорю не о толковании. А, скорее, о послании. Говоря «я женат», вы доносите до человека определенную информацию. Например, о том, что у ваших отношений нет будущего, не будет развития. Вы логичный человек, и вы не видите противоречия в своей позиции… — Василий нетерпеливо прервал меня:

— Есть ли смысл теперь говорить об этом? После всего, что случилось, мне кажется, что она меня никогда не любила. Понимаете? Ей и не надо было никакого будущего. Она и без меня прекрасно может жить. Она получила от меня все, что хотела. И, получив, потеряла ко мне интерес. Собственно, она поступила, как и все вокруг меня. Знаете, моя мать охотно говорит со мной по телефону ровно до тех пор, пока я с готовностью обещаю ей выполнить все ее просьбы и следовать всем ее рекомендациям. Стоит мне лишь заикнуться о собственных интересах, о собственном мнении, она немедля бросает трубку. Под предлогом того, что у нее поднялось давление и ей срочно нужна скорая помощь! Если задуматься, меня нисколько не должно было удивлять поведение Светланы.

«Поведение Светланы». Не могу сказать, что я прониклась симпатией к этой женщине. Но за рассказами о ней отчетливо проступал портрет сложившейся личности, портрет человека, чье поведение мне было понятным.

Раскручивая клубок из эмоций, воспоминаний, впечатлений и обвинений Василия, я столкнулась с тем, что история любви трактуется им противоречиво.

В изначальной версии Светлана выглядела дорогим и близким человеком, бросившим Василия в трудный момент. Но впоследствии выяснилось, что события разворачивались отнюдь не так линейно.

Да, на этапе зарождения симпатии, сближения Светлану, как и Василия, охватывал восторг, трепет, чувство единения. Они много времени проводили вместе, говорили, открывали друг в друге все больше похожего и все больше интересного. Но по мере того как влюбленность стала перерастать в привязанность, в любовь, с ними обоими стало что то происходить.

Из рассказов Василия я выяснила, что Светлана все чаще стала затрагивать тему о двусмысленности ситуации. Ей было неприятно, что Василий привязан к жене и сыну, регулярно летает домой, что он не осмеливается даже думать о том, чтобы что-то поменять в своей жизни.

Она не хотела и не могла строить близкие отношения с человеком, который не готов был принимать на себя ответственность, но в то же время по детски упрямо требовал тепла, понимания, любви и злился, когда этого не получал. Василий ее не понимал. Как оказалось, он расценивал это как каприз, как попытку подтолкнуть дело к разводу, фактически как шантаж.

Первую попытку расставания Светлана предприняла, еще когда они работали вместе на Урале. Тогда она поддалась на уговоры, мольбы и обещания Василия. Но ничего не изменилось. После этого они поддерживали отношения еще около двух лет. Переписывались, перезванивались, летали друг к другу. Любили и ранили друг друга.

За несколько месяцев до аудиенции Василия с акционерами Светлана твердо поставила точку. Она заявила прямо, что он избегает принятия решений, пасует перед проблемой. Что у нее есть чувство собственного достоинства.

Последние полгода, когда у Василия развивались тяжелые отношения с новым руководством и он был близок к срыву, они мог ли подолгу разговаривать по телефону. Светлана поддерживала его. Но каждый раз, когда Василий хотел перейти черту, она четко давала ему понять, что хочет сохранять контроль над своей жизнью и просит уважать ее решение.

В телефонном разговоре с Василием, только что хлопнувшим дверью после встречи с акционерами, она продолжала отстаивать принятое решение. При этом она поддержала его по человечески, она выслушала его и постаралась найти нужные слова. Она повела себя, как друг. Но попросила не прилетать.

 

 

Почему нельзя просто любить?

 

Следующая наша сессия началась с монолога Василия:

— Да, разумеется, я всегда понимал, что Светлана молодая, красивая, но одинокая женщина. И ей пора заводить семью… Да, я понимал, что не могу стать ее мужем, отцом ее детей. Хотя… — Василий запнулся, — вообще то, в конце концов я сделал ей предложение! Но дело даже не в этом. Послушайте, почему все всегда сводится к браку, к семье, к тому, что кто-то женат, а кто-то нет?! Почему? Почему бы не отвлечься от этого и не обратить внимание на чувства?

— А вы уверены, что Светлана ставила брак во главу угла своей жизни? На основании чего вы решили, что она стремилась поскорее выйти замуж?

— Поверьте, то, что происходило между нами, было редким случаем единения, взаимопонимания… Неужели невозможно просто любить и ценить это переживание? — Василий с жаром продолжал, будто не слыша моего вопроса.

— Вы очень много говорили о ней. Вы нарисовали портрет яркой, успешной, самостоятельной женщины, которая вызывает интерес у мужчин. Может ли быть, что такая незаурядная женщина видела в мужчине только потенциального мужа и ничего кроме?

Василий неопределенно пожал плечами. Я заметила, что мои вопросы вызывают у моего клиента раздражение. Он, похоже, не видел в них смысла.

— Василий, а вам не приходила в голову мысль, что ваша любимая женщина искала не просто мужчину, готового отправиться в загс, а прежде всего партнера и друга, с близкими ценностями и интереса ми? Человека, с которым она могла бы общаться честно и на равных.

Василий не спешил посмотреть на ситуацию под другим углом:

— Вы ее оправдываете? Вы тоже считаете, что нельзя любить просто так? — в его голосе был вызов.

— Василий, для меня любить — это не просто испытывать сильные эмоции. Любить — это значит действовать: создавать, раскрывать, нести добро человеку. Это — антитеза собственничеству. Любовь — это бесценный дар. Его можно сохранить, если взять на себя ответственность за это. У вашей любви не было шансов.

Василий молчал. Несмотря на то, что он уже многое знал от меня и из книг о сценарии, о Драматическом треугольнике, об играх, он по-прежнему испытывал сильное желание делить мир на правых и виноватых. Мой клиент оплакивал свою потерянную любовь, но смотрел на произошедшее глазами Жертвы, ожидая, что я буду его оправдывать. Он требовал, чтобы я его спасала. Но я не собиралась этого делать.

Как терапевту, мне было важнее показать ему другую реальность, в которой можно жить, освободившись от ролей и от сценария. Реальность, в которой ты можешь строить те отношения, которые тебе нужны. Или уважительно расставаться.

Василий и Светлана оба играли.

Они оба хотели перехитрить народную грузинскую мудрость: «Возьми все, что тебе нравится, и заплати за это».

Василий не чувствовал себя счастливым в семье. И назначил ответственной за это свою жену: не найдя настоящего решения для этих отношений, он их и не завершал, и не развивал. Он даже подтянул под свою нерешительность рациональное объяснение: он жертвовал своим счастьем ради ребенка. В это время он эмоционально привязывался к Светлане и ждал привязанности от нее.

У Светланы была своя партия в этой бессознательной игре.

Если Светлане были нужны отношения равные и честные, то, наверное, лучшим решением было бы и вовсе не идти на поводу у своей симпатии и не углублять привязанность к человеку, который еще не завершил предыдущие отношения. Чтобы потом не упрекать его в трусости и нерешительности, не обвинять его.

Пока эти идеи были Василию чужими и далекими. Он понимал их, видел в них логику и перспективу. Но он не мог приложить их к своей жизни. Пока его переполняли обида и жажда сатисфакции…