Дети, кошки, павлины и загадочная русская душа

Терем-квартет

 

«Терем-квартету» исполняется тридцать лет. Готовясь к юбилейному концерту, который пройдет 26 ноября в БКЗ «Октябрский», музыканты все вместе, перебивая и дополняя друг друга, рассказывают о том, почему им не мешают во время выступлений посторонние звуки, где выступать было труднее всего и каково это – работать с Сергеем Шнуровым.

 

— Научилась ли публика за эти тридцать лет отключать наконец мобильные телефоны?

— Для нас это вообще не является проблемой. В начале концерта Андрей Смирнов, наоборот, предлагает всем их включить их и говорит что-то вроде: «Не переживайте, если у вас заработает телефон». Если артист придает большое значение тому что он несет в зал, тогда конечно, любой «посторонний» звук, будет шумом, нарушающим настроение и вашу важную миссию. У нас же концерт предполагает открытость, легкость, дозволенность. Телефонные звонки, детское «мама, мама, смотри!», какие-то звуки животных вписываются в атмосферу нашего концерта идеально. Мы часто играем на открытых площадках, и слышим, как машина скорой помощи проезжает со включенной сиреной или птицы вдруг начинают слетаться, и нам слышны их крики. Это всё органично вплетается в звуковую ткань концерта. Хотя павлины кричат, конечно, неприятно. Ужасный звук. Мы играем в манере, которая называется Crossover, в переводе – перекресток. В каждом жанре все шедевры давно написаны, и поэтому самое интересное рождается сегодня на пересечении, на столкновении разных манер, жанров, интерпретаций. Кроссовер – это то, что всё соединяет. Исчезает стена между сценой и залом, нет никакого пафоса. У нас во время концерта в Мурманске кошечка вышла на сцену, ей страшно интересно было, что это у нас тут происходит. Мешает это? Нет, наоборот, создает некий уют, домашность. Мы играем музыку, в которую органично вписываются и звуки мобильников, и реакция детей, и крики павлинов, и кошки с собаками.

 

— Публика для вас важна?

— Очень. Мы же исполняем знакомые мелодии в новом контексте, и для зрителя – это игра в узнавание. И ты сам испытываешь настоящую радость, когда видишь по реакции: а вот, узнали, поняли, срезонировало.

 

— Где играть труднее всего?

— Там, где людей из-под палки на концерт загоняют. Ну, скажем, в воинской части в регионах. Сложная публика, хоть и дисциплинированная. Они же не ожидают услышать что-то интересное. Первые двадцать минут переформатирование происходит, люди «въезжают» в то, что им предлагают, но потом осваиваются, и сами радуются, и нам полегче. Однажды играли в Москве,  был какой-то юбилей отечественного дипломатического корпуса. Выступаем в МИДе, сидят в зале дипломаты, слушают внимательно, но реакцию не понять, мимики ноль. Мы нервничаем, не знаем, как дальше-то играть. В перерыве подходит важный чин мидовский, говорит слова восторга: мол, всё так здорово, так у вас классно, а у самого лицо не выражает вообще ничего. Мы: можем программу как-то поменять, что-то более понятное добавить… Нет, нет, говорит, всё и так здорово! Но по лицу его этого никогда бы не сказал. Говорит «здорово!» с каменным лицом. Дипломаты, профессионалы высшей пробы. Однажды пригласили нас в один губернский город, центр «красного пояса» так называемого. Мы играем, публика реагирует вяло. Оказалось, концерт предвыборный, депутат оплатил. Приглашены главным образом ветераны. Зубы вываливаются вставные, трости падают. Если б мы знали, что аудитория такая, мы бы, конечно, подготовили бы что-нибудь соответствующее: русское народное, песни военных лет. А так: Моцарт, Россини, Бизе – ну зачем это людям, которые полтора часа слушали выступления депутатов, а теперь ждут банкета. В первом ряду сидит дедушка, вся грудь в орденах, видимо, очень плохо слышит, потому что его бабушка постоянно очень громко, перекрикивая музыку, на весь зал объясняет, что тут вообще происходит. Слушал этот дедушка, слушал, и нас, и свою бабушку, а потом вдруг встаёт и на весь зал произносит: «Ну совсем неинтересно!» Так что всякое бывало. Помним, в самое тяжелое время, люди говорили нам: вот вы даете концерт, а мы благодаря этому целый год можем жить, до следующего вашего выступления. Какие-то продукты на сцену несли. Однажды девочка – лет шесть – не больше, подошла к сцене и конфетку нам протянула. Видимо, самое дорогое, что у нее было.

 

— Со Шнуровым трудно было работать?

— Совсем нет, нисколько. Сережа пришёл к нам очень напряжённым: академические музыканты, консерваторские, всё такое. Он не боялся, но был очень серьезен. Мы сразу друг друга поняли. Выбор песен лежал на нас, и мы должны были определить материал, где бы и мы оставались самими собой, и для него было бы место, для его характера, манеры. Он очень захотел исполнить знаменитую песню «Журавли» на стихи Расула Гамзатова, оказалось, он ее очень любит. Сергей с нами делал то, что по ряду причин не делает со своими музыкантами. При всем своем имидже это очень глубокий, начитанный, интеллигентный человек. Он настолько вкладывался в работу… Наш совместный концерт в Юрмале был, конечно, очень странный, но и очень удачный. Устроители говорили, что нам удалось, что называется, пройти по лезвию бритвы. Жалко, конечно, что никаких гастролей, никакого большого тура у нас сделать вместе не получилось: никто из агентов не взялся за этого дело, полагают, что народ на такое сочетание — «Шнуров плюс «Терем-квартет» — не пойдет. Мы недавно встретились в самолете, тут же идея одного проекта родилась. Пока рано говорить о нем, посмотрим, что получится.

 

— Шнуров большой поклонник синкретического искусства, когда и песни, и пляски, и кино, и шоу, и цирк…

— Да, мы сейчас делаем альбом «Русские картины». Думаем, ему понравится. Может, он даже присоединится, почему нет? Это будет сборник произведений, каждому из которых будет соответствовать некое живописное полотно, которое проецируется на сцену. Картины будем заказывать современным русским художникам. Музыкальный материал: Рахманинов, Чайковский, Гаврилин, – русская классика в общем. Но будет и чех Зденек Фибих, который с русской музыкой очень тесно связан. В этом альбоме мы постараемся показать какие-то черты русского характера: умение посмеяться над собой; склонность и грустить, и кутить на всю катушку; быстрая отходчивость; искренность и добродушие – в общем, «Русские картины» продемонстрируют всё то, что так привлекает в «загадочной русской душе».

 

Вопросы: Сергей Князев